Разноцветная любовь.

Мы ведь как летаем по Америке.
Мы покупаем за 400 долларов стэндбай, это значит – на свободные места, и в течение месяца летай, куда хочешь, на свободных местах. В общем, всегда у туалета.
Летим из Нью-Йорка. Я на предпоследнем. На самом заднем расположились двое: один – мой товарищ с американской стороны, другой – мой друг с российской стороны, и, дико ругаясь, подводят баланс.
– Такси. Два доллара.
– Я платил.
– Нет, я платил.
– Гостиница, триста долларов, я платил?
– Я платил.
– Это ты платил?
– Обед в день прилета, шестнадцать долларов. Кто платил?
– Никто не платил.
– Как никто? Нас бы арестовали.
Я у прохода. У окна молодая негритянка от восемнадцати до двадцати пяти, на голове сорок тысяч косичек. Непрерывно двигается, толкается, касается и тут же подозрительно смотрит. Что-то у нее происходит под одеялом, в результате она то в шортах, то в джинсах, то в юбке, то в халате. Поселилась в этом кресле, а я сосед. И все время касается и тут же подозрительно смотрит. У меня ощущение, что я к ней пристаю. Хотя сидеть уже, чем я, невозможно. Обычно я по-английски произношу одну фразу. Я эту фразу могу говорить на четырех языках без акцента: «Я вас не понимаю». После этого все начинают со мной быстро говорить. Лететь шесть часов. Она уже полчаса говорит. И я уже понял, спрашивает, откуда, куда и кто я такой. К этому времени она была в шортах и легкой кофточке на свое голое, свое юное, свое цветное тело. Хуже не бывает. Лететь всю ночь. Рядом ароматное нежное создание спрашивает, кто ты такой. А ты, как древняя обезьяна, молчишь и только виляешь, виляешь и смотришь, смотришь. Ввиду отсутствия живота виляешь всем телом. Учите английский, мужики. Это еще сто тысяч женщин. И тут мне приходит в голову последняя мысль, я достаю из портфеля буклет, то есть расписание концертов. Там по-английски моя биография. И сказано, что 16 мая мой авторский вечер в Карнеги-Холл… И если, думаю я, после этого мы оба не уйдём под ее одеяло, я последний советский кретин… Что и оказалось.
Она спросила:
– Это кто?
– Я. Я… Вот же мой портрет.
– Карнеги-Холл?!
– Да-да…
– Ваш концерт.
– Да-да… Вот же мой портрет.
– И вы сидите в хвосте, и вся очередь в туалет опирается на вашу лысую голову?
– Да – сказал я. – Вот же мой портрет.
А больше она ничего и не говорила, не переодевалась, не касалась, отвернулась и уснула.

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Оставить комментарий

Рейтинг@Mail.ru


Яндекс.Метрика
Goon Каталог сайтов